История для тех, кому интересны чувства подростков советского времени. Это первые откровения мам и пап сегодняшних тинейджеров. Возможно, рассказ о первой любви поколения X не оставит равнодушным поколение миллениалов и зуммеров. Я решила опубликовать повесть, в которой рассказала о своем пионерском детстве. С реальными фактами и реальными фото. Может, когда-то этот литературный тиль как-нибудь назовут…
Секреты обсуждались вечером, когда девочки отправлялись к умывальникам со щетками, пастой, мылом и полотенцами.
Лера и Света старались пойти попозже, когда все уже возвращались в палаты. Шли в самый дальний угол длинной трубы, из которой через маленькие отверстия тонкими струйками лилась вода, садились на скамейку и начинали очень медленно мыть ноги. Вода была холодной, и поначалу от нее захватывало дух.
Но это ничего, привыкнуть можно. Главное – здесь можно было поговорить.
– Ну, что, вы встречались во время тихого часа?
– Да…
– Ну! Дальше! Что он говорил? Зачем записку передавал?
– Знаешь, я пока ничего не поняла. Пришел Железяка и сказал, что мы уже заработали 20 приседаний.
– Вот гад! Так когда?
– После отбоя.
– Ух, ты! Как же это? Как ты выйдешь?..
Вчера во время ужина Вовка передал Свете записку, где назначал встречу во время тихого часа за левым туалетом. Вот была у него такая страсть – если встречаться, то в неположенное время и в неположенном месте.
Тихий час – шутка ли! Нельзя из палаты выходить, да и в палате нельзя было разговаривать – спать всем! Некоторые вожатые проверяли даже, закрыты ли глаза у их подопечных.
А так как на территории пионерского лагеря в это время не покажешься – то лучше встретиться за туалетами – чего уж там! Семь бед – один ответ.
И сегодня вот – назначил встречу после отбоя, что само по себе сулило неприятности…
Пляшущие человечки
Каждый год в пионерский лагерь имени Кирова приезжали почти всегда одни и те же ребята, потому что родители их работали на одном заводе – лагерь был заводской. Так и случилось, что образовались группки из мальчишек и девчонок одного возраста, и попадали они в один отряд. Когда были совсем маленькими – в последний, который обычно назывался «Солнышко».
А в этом году они стали «туристами». Первый, самый старший отряд всегда назывался «Турист», почему – никто не знал. Традиция такая. И девиз всегда была один и тот же, и речевка. Тут и думать не надо – «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья!».
Линейку они оформляли вместе – Лера, Света, Вовка, Славка и еще пару друзей – с удовольствием и гордостью, осознавая, что они теперь – самые главные в лагере.
На большой клумбе-полусфере из разноцветных стеклышек, оранжевого кирпича, желтого песка и черного торфа рисовали солнце, небо и туристов, шагающих по тропинке с рюкзаками.
Туристы были похожи на пляшущих человечков из рассказа Конан Дойля про Шерлока Холмса. Руки и ноги – тонкие и угловатые, головы – как носатые заварники для чая. Неважно. Теперь они – хозяева лагеря, эти «заварники», и никто из приехавшей мелюзги не посмеет им перечить.
Девочки прошлись по белой дорожке линейки: дорожку посыпали принесенным из случайно обнаруженной стройки мелким светлым гравием. Это была как игра — искать для своей линейки красивые детали: прозрачные камешки, песочек, разноцветные стеклышки.
– Так что он тебе говорил? Дословно можешь передать?
– Зачем? Ну… «привет» сказал. И о том, что в субботу будет «Огонек». – Света замолчала.
– Все? И все?!
Подруга только пожала плечами. Было что–то такое, о чем она не хотела говорить.
Настроение у девочек было непонятное…
Это была самая первая смена. Начало лета! Столько всего впереди – праздники, костры, танцы в столовой, когда столы составлялись в один угол, на одном из них устанавливался проигрыватель, включалась музыка, а посередине зала можно было выплясывать шейк. И еще были «огоньки», когда из других лагерей приходили такие же ребята.
О! Тут уже – знакомства, интриги, потом – встречи на «нейтральной территории», так сказать. В общем, впереди – все лето. В конце каждой смены – сюрпризы и сладкие подарки, и, самое прекрасное, что только может быть, – ночь возле костра и встреча рассвета. Именно в эту ночь принято было делать признания в дружбе и любви, давать клятвы. Очень порядочные советские школьники верили в светлые чувства. А как в них было не верить? Зачем тогда жить?
И еще. В предпоследнюю ночь мазались пастой. Это был секрет, известный всем. Вроде бы ложились спать, но загадочно переглядывались. Потом замирали и ждали, когда уснут вожатые, тихонько прокрадывались в палату мальчиков.
С собой брали необходимый арсенал – зубную пасту. Тюбики бережно прятались в карманы – как гранаты. Потом извлекались оттуда и использовались для основной цели в лагере — чтобы намазать самых вредных. Здесь девчонки отрывались по полной, вспоминали, кто из мальчишек не так посмотрел, кто сказал что-то не так. Ох, и доставалось некоторым!
И неважно, какая палата проделывала это первой, потом другие отыгрывались. Кстати, надо было еще постараться успеть первыми. Пробуждение было ужасным, девчонки вопили, вычесывая белые комочки из длинных волос, мальчики были похожи на малолетних ковбоев, сбривших усы – паста частенько попадалась мятная. Над губами у них оставались красные полосы – девочки старались мазать именно под носами.
Лера и Света
В это лето Лера ждала Свету с особым чувством – трепетом и радостью наполовину с тоской. Она знала, отчего это – лето было последним, и когда оно закончится, уже не будет ничего – ни смен, ни разговоров, ни компаний, ни секретов. Света навсегда уезжала с родителями из Минска – жить к бабушке в Симферополь, и у них не было планов отправлять ее в лагерь после девятого класса.
Уже половина ребят в первом отряде – комсомольцы. Совсем не дети, им уже в институты поступать. Сама Лера твердо решила – в университет! На филологический, куда же еще? Прочитаны все книги по программе и много таких, которые прятались ночью под подушку. «Мастера и Маргариту», например, она добыла только на одну ночь – потертый самиздат, распечатанный на древней печатной машинке «Украина».
Роман Лера теперь перескажет в подробностях своей подруге, и на это уйдет не один вечер. Света ведь наверняка еще не знает ничего про запрещенного Булгакова.
Света… Это светловолосое нежное создание, эта милая и загадочная девочка с отзывчивой душой, была единственным настоящим другом, который выслушивал все ее рассказы и принимал все ее странности – замкнутость, упрямство, отчаянность.
Например, когда Лера однажды решила прыгнуть с крыши детсадовской столовой (на спор), Света забеспокоилась, но отговаривать не стала, а поздним вечером пошла с ней и терпеливо ждала, когда подруга решится, наконец. Свете Лера запретила прыгать даже за компанию – мало ли что может случиться…
Во время прыжка Слава стоял на горке, таковы были условия: он должен был своими глазами увидеть, как она летела вниз. И не подходил ближе, – наверное, чтобы никто не подумал, что он имеет хоть какое-то отношение к этому прыжку. Вот сам трусом и оказался.
Прыжок был вымучен и выстрадан, а жалость к себе убита наповал. Напряженные до дрожи ноги, наконец, оторвались от крыши, и Лера полетела. И запомнила эти две секунды полета, и теперь думала о них с гордостью – всем стало ясно, что она не трусиха.
Потом они со Светой валялись на траве и хохотали, радуясь этой детской победе, и передразнивали Славку, который обозвал Леру «трусишкой». Подумаешь, не пошла с ним змей ловить, ей просто было жалко этих змей. Зато вон как прыгнула, с какой высоты!
Вожак стаи
В этот год им попался на редкость пакостный воспитатель, видимо, начальство решило, что с такими взрослыми детьми справится только очень строгий. Они сразу окрестили его «Железякой», потому что за малейшую провинность он назначал физические упражнения сверх меры и называл это безобразие – «железное балеро».
Это была настоящая пытка. Шепчешься во время тихого часа – десять приседаний, опоздал на зарядку – двадцать приседаний, опоздал на вечернюю линейку – пятьдесят приседаний! Про остальные провинности даже вспоминать было страшно, потому что приходилось и стоять по часу, и бегать вокруг стадиона.
Вожатый был загорелым, стройным детиной лет 30. Он редко улыбался и мало говорил. Зато готовил отряд к смотру строя, песни и речевки с искусством полководца Суворова, и после отбоя у него все дети спали.
Прошло всего несколько дней, а компания уже поняла, что с Железякой надо быть осторожней. Поэтому, когда Света рассказала Лере, что он застукал их с Вовкой, та даже зажмурилась. И твердо решила, что в конце смены обязательно намажет пастой этого мерзавца, он ведь уже не сможет наказать ее, смена–то закончится.
Вовка со Славкой считались у девочек настоящими друзьями, лет пять были вместе, на каждой смене в одном отряде. Как только обнаружилось это недоразумение – изверг-вожатый – все впятером собрались в ближайшей беседке и обсудили ситуацию.
Славка сказал:
– Давайте ему пургена в компот подсыпем!
Сначала хихикнула Мила, которая неведомо как оказалась в их компании, а потом захохотали и все остальные. Пурген пользовался в пионерском лагере особой популярностью, был незаменимым орудием мести. Чуть кто кому насолит (или в прямом смысле – насыплет соли в чай, например) – не избежать ему пытки пургеном. Смешно и безобидно.
– Представляю, как Железяка будет в тубзик бегать, растеряет всю свою железную волю…
– Какая у него железная воля? Фи! Молодец против овец! Так бабушка моя говорит, – скривилась Мила, подмигивая Славке.
Вова сидел на перильцах беседки и, болтая ногами, разумно предложил:
– А давайте не будем лезть на рожон и поначалу присмотримся.
– А потом? А если он будет всю смену так? – спросила Света.
Она смотрела на него, не мигая, он на нее – серьезно и вопросительно, как будто хотел что-то еще сказать, но сказал совсем не это.
– А потом – устроим ему сами железное балеро!
Ребята загалдели все сразу.
– Ну что ты ему сделаешь?
– Он же гад! Он будет назло нас пасти!
Вова подождал, пока снова наступила тишина, а потом сказал – как отрезал:
– Пожалуемся начальнику лагеря!
– А и правда, Железяка не имеет права так издеваться над детьми!
На том и порешили.
Да Вовка, несомненно, был главным, был вожаком в их маленькой стае. Уже не раз было доказано, что лучше слушать и делать так, как он говорит. Когда год назад в отряде обнаружился шпион-доносчик, Вовка придумал разыграть спектакль. После отбоя в каждой из трех палат было под большим секретом предложено разжечь костер и печь в нем картошку.
В назначенное время доносчик шел к домику вожатых, за углом которого его уже поджидали Слава и Вовка. Ох, и досталось предателю!..
(Продолжение следует)
А еще полезные ссылки:
