Поделись с друзьями

Наши контакты

Елена

+375 29 567 66 65 (MTC)

+375 25 653 81 63 (life:)

Skype: Nesterka6

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Ольга

+375 29 555 13 13 (MTC)

+375 29 950 94 79 (Velcom)

Skype: vezha.

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

 

Категория: Статьи

Расследование одного убийства, или К психам на Ягуаре

Печать

Лера, Вероника и Анечка

Мать с отцом познакомились тоже на стройке, куда они давным-давно приехали по комсомольским путевкам, она – со своего брестского поселка, он – из старой белорусской деревни, на самом краю которой жили бабушка с дедушкой, а сразу за их домом стояло кладбище…

В Минске родители в составе каких-то молодежных бригад строили жилые дома и магазины, а сами жили в общежитиях, отец – в мужском, мать – в женском. Она была маленькой и весила сорок восемь килограммов, в отцовской деревне говорили – не выживет, пусть бы женился на какой-нибудь сильной, пригодной к жизни.

Но она упрямо таскала кирпичи и шпаклевала стены, все же лучше было работать в большом городе и зарабатывать – пусть не ахти какие – но свои деньги, чем сидеть в маленьком поселке, где было решительно нечем заняться, разве только в парикмахерской работать. А ей, как и многим молодым девушкам, хотелось в город, и он манил их всех, выпускников, только что закончивших семилетку, как мошкару – местные фонари.

А однажды на этой самой стройке, шпаклюя очередные окна, она вывалилась с третьего этажа. И тогда отец чуть не упал вместе с ней, но, опомнившись, выскочил, перелетая через ступени, на улицу, и понес ее на руках до самой «скорой», и ждал на коридоре приговора врачей, и долго сидел потом возле кровати. И у медсестер не поворачивались языки выгнать его из палаты – такие безумные глаза были у него. «Я здесь, Марийка», – говорил он. Такое имя он дал тогда маленькой щуплой маме, которую звали Мария.

А вскоре после этого случая они прогуливались по улицам и увидели ЗАГС.

–  Давай распишемся, завтра в девять, – сказал он.

–  Давай, –  просто так ответила она в полной уверенности, что это шутка.

Но на завтра отец стоял возле женского общежития ровно в девять. Они оба были юные, немного бесшабашные, красивые парень и девушка, а теперь его нет, он утонул в море 13 лет назад, и никто не знает, почему, и главное – кто ему помог в этом. А мать, оставшись без него, стал совсем другой, потеряла радость и бесшабашность.

В то, что был помощник – его дочь не сомневалась…

*

Посередине пыльного холла второго корпуса стоял мужик в очках и кепке, лицо его было серым, а за ухом торчал карандаш. Собственно все в этом помещении было серого цвета – начиная пленкой, накинутой на немногочисленные стулья, и заканчивая воздухом (если это вообще можно назвать воздухом). В прозрачные окна с трудом пробирались солнечные лучи, а там, где все-таки пробирались, делали невообразимые вещи – пылинки складывались в толстые раструбы, падающие на пол, и в этих раструбах кружилась метель из пыли.

Такие же мужики в кепках ходили по просторному помещению и о чем-то громко говорили, и эхо раздавалось под высокими потолками корпуса.

Тут Лера не выдержала и громко чихнула, и все обернулись.

–  Лерочка, это ты? – мужик с карандашом за ухом быстро пошел ей навстречу, взял за руку и потянул на улицу. – Идем скорее, а то потом будешь долго отмываться.

На крыльце он крепко обнял ее, потом отстранил, внимательно посмотрел в лицо и снова обнял. А потом снял кепку.

Лера никак не могла взять в толк, что этот наполовину лысый и наполовину седой мужик и есть Володя Володин, так назвать его у нее уже и язык не повернется.

–  Владимир Петрович, здравствуйте! Как хорошо, что я вас нашла, наконец!

–  Ну, молодчина, что нашла! Сколько лет-то не виделись?

Сколько лет… много, целых тринадцать. Когда они разговаривали в последний раз, возле отцовского дома стояла толпа каких-то родственников, близких и дальних, все тоже прощались, тихо переговаривались. Это было сорок дней. Говорят, что в это время душа покидает тело, улетела она от тела…

На улице было невыносимо душно, надвигалась гроза, и все, как будто не желая попасть под ливень, стали прощаться как-то суетно, и им как будто было стыдно, что они уходят и оставляют мать, которая отныне была вдовой.

Так все уходили, а Володя Володин оставался стоять, он старался еще хоть что-то сказать, как-то утешить, но у него это уже не получалось, и он сам понимал это, и терялся, и замолкал.

***

–  Владимир Петрович, мне нужна ваша помощь. Я хочу найти человека по имени Шмелев, вы такого не знали?

–  Да был такой у нас, он на складе работал, только когда-а-а это было. А зачем он тебе?

–  Я хочу узнать, не осталось ли у него каких-нибудь папиных документов. Вот собираю архив – фотографии, письма, его записи, хочу сделать сайт, посвященный родным людям. «Навсегда» называется. Очень почему-то захотелось собрать семейный архив.

Что на нее нашло? Все придумывалось на ходу, как в игре «Что? Где? Когда?», где она сегодня могла бы заработать хрустальную сову за креатив. Но не говорить же ему в самом деле о часах да оборванном клочке бумаги?! Он точно подумает, что с ее головой что-то не так!

–  Ну, понятно. Хорошее дело затеяла, ты всегда была неглупой девочкой. Видел бы отец, какая ты сейчас…

–  Не нужно, Володя, прошу вас.

–  Да, да, прости. Так вот. Шмелев Василий давно уже не работает здесь, у него в семье там что-то приключилось, то ли жена попала в больницу, то ли сам он. Словом, он пропал вскоре после… того случая. По-моему, и на похоронах-то не был.

–  А вы знаете, где он живет? Они с отцом вроде на учебу какую-то ездили, и у этого Василия должны были остаться фотографии или еще что-нибудь. А… может быть, и у вас самих есть что-то?

Володя Володин посмотрел на сосны, потом на небо, потом вынул карандаш из-за уха и почесал им затылок. Думал.

–  Да, ты позвони мне послезавтра, я вряд ли до того времени окажусь в городской квартире. Сама видишь, что тут за бедлам, вот как раз в пятницу и окажусь. У меня есть кое-какие фотографии. А Шмелев… вот тебе номер телефона отдела кадров. Придешь к ним, покажешь эту записку, они помогут, у них должен был остаться адрес.

–  Спасибо большое!

Они опять обнялись и некоторое время так постояли. Потом Лере даже как-то совестно стало, что она обманула его. Да не обманула она, она просто не сказала всего, не выдала своих планов. Но кто ей поверит? Кто воспримет всерьез то, что она хочет сделать? Вот именно, никто!

В отделе кадров ей и вправду дали адрес Василия Шмелева, и она покатила в город. А пойти на берег так и не решилась, слишком больно было представить этот самый берег, где отец лежал лицом вниз, и его мертвые седые волосы шевелились под легким морским ветром. И знакомая брезентовая куртка была на нем и болоньевые рыбацкие брюки. И один резиновый сапог лежал в тростнике… И кто мог поверить, что он просто утонул в тридцати метрах от берега? А все поверили. А Лера – нет! 


Глава 2

Сразу же она поехала по данному ей адресу. Но, как это говорится – поцеловала замок. Не было никого в той квартире, а на Лерины вопросы соседи, во-первых, отвечали неохотно, а во-вторых, просто косились и вообще не отвечали. Выходит дело, что не живет тут Шмелев, и семья его тут не живет. А где живет? Да кто ж его знает. Квартира продана лет восемь назад, или десять, а сам хозяин уехал к детям, что ли, а жена его вообще в больницу попала уже давно, и с тех пор не появлялась, может, до сих пор еще в больнице. Как такое может быть? А вот как – не больница это вовсе, а какой-то то ли пансионат, то ли диспансер. Так сказала ей старушка, вышедшая на улицу с пакетом мусора.

Тогда Лера решила дождаться новых хозяев, которых сейчас не было, и присела на лавочке возле дома. Все, что она сегодня смогла узнать, не очень-то ее радовало, точнее, совсем не радовало, потому что не продвинулась она ни на шаг после того, как решила, что отец не сам утонул, и после того как решила узнать, кто ж его «утонул»…

Возле дома стояли скамейки, и на них, слава Богу, никто не сидел. Очень она устала, чтобы с кем-нибудь еще и разговаривать, поэтому отсутствие «отдыхающих», так сказать, было даже на руку. Отсутствие отдыхающих… вдруг ей подумалось другое: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Почему он сам себя не спас, когда мог сделать это прекрасно?..

Лера наблюдала за входом в подъезд и думала о том, что если она не найдет никакого Шмелева, тогда что? Все, ниточка не то чтобы оборвалась, ниточка сначала истончилась до невозможности, и потом уже и обрываться ей незачем – кому она такая тонкая нужна?

К подъезду подходила блондинка лет сорока с сумкой через плечо, в красной кожаной куртке и джинсах. Лера встала навстречу.

–  Извините, пожалуйста, может, вы знаете кого-нибудь из 21 квартиры? – спросила она.

–  Я именно из нее, – сказала блондинка. – Вам что-то нужно от меня?

Лере понравилась прямота вопроса, и она спросила о Шмелеве. Но, зная свою болтливость, все время помнила о том, что больше говорить ничего не надо. Закрой рот! Закрой рот! – часто говорила она себе.

Но разговор завязался. И оказалось, что Татьяна Ивановна (новая хозяйка квартиры) купила эту самую квартиру в риэлтерском агентстве лет тринадцать назад, а о старых хозяевах она знает только то, что они тут не живут. Василий квартиру продал, потому что ему срочно понадобились деньги, а сам, говорят, переселился к своему племяннику. Жена его Анна попала в психдиспансер примерно в то же время и с тех пор живет там. 

Вот. Новый поворот, сказал бы Андрей Макаревич…

***

Когда моешь голову гелем для душа вместо шампуня, и не возникает даже мысли о том, что не ту бутылочку взяла; когда с утра выходишь на кухню, чтобы попить кофе и творишь невероятные вещи – например, сыплешь этот самый кофе в чашку с холодной водой; когда не считаешь удачным каждый день, в который: не сгорела гречневая каша на плите, не разбилась ни одна неразбиваемая чашка, ты сама не ударилась лбом в дверь либо в дверцу кухонного шкафчика, когда не разговариваешь с котом два часа кряду…  знай – пришла жуткая, никому не нужная весна! И деться от нее ну просто НЕКУДА!

В один из таких чудных дней к Лере приехала еще одна подруга – верная, неподкупная, в меру воспитанная и в намного большей степени веселая, романтичная и влюбчивая Анечка, с которой ей довелось проработать два года в институте генетики и цитологии. Как Леру туда занесло – загадка природы, но она пришла в мир, где царило – ни много ни мало – а настоящее горе от ума.

Никогда, ну никогда она не думала, что ученые – такие придурки, а тут увидела своими глазами, как знатные мужи занимаются выведением, например, сортов томата, которые нигде не выращиваются и никогда уже не будут, потому что для высадки их в совхозах не хватает каких-то мудреных удобрений (и почему нет – никому неизвестно!). Да и слово «выведение» здесь чисто символично, потому что где ж ему самому этим заниматься, он же заведующий лабораторией, он должен руководить! 

Или, например, опыты по выращиванию тритикале (если проще, то смесь ржи с пшеницей). Было решено, что смесь таких зерен даст большой урожай, которым можно будет кормить колхозный скот, и, главное, избавиться от утомительного процесса перемешивания ржи и пшеницы – все ведь уже и так будет «с рождения», так сказать, перемешано!

Но когда уже перемешали и посадили, оказалось, что да, кормить скот можно, однако свежеизобретенное тритикале не дает урожай на следующий год, потому как это однолетнее растение.

***

Анечка приехала в своем недавно купленном берете цвета сливок с недвусмысленным бантиком – она всегда надеялась встретить свою половинку – хоть в троллейбусе, хоть просто на улице. А бантик был как раз кстати, и они с Лерой с самого его появление (вместе с беретом) определили его сексуальность на уровне пять звезд.

Как и всякая женщина, которая думает, что она умная и скрытная, Лера в подробностях рассказала своей подруге о своих сомнениях и переживаниях.

–  Так ему точно помогли утонуть! – Анечка заволновалась не на шутку. – Тебе теперь нужно узнать, кто бы это мог быть. Надо все же найти этого мужчину.

Мощная Анечкина грудь вздымалась, глаза повлажнели, когда ее шустрые пальцы резали огурцы и томаты для салата.

К мужчинам у подруги было особое отношение. Она считала, что у нее должна быть «вторая половина», и, видимо, правильно считала, ведь и Бог так когда-то решил – две половины, и никаких гвоздей!

И все бы ничего, но Анечка искала свою «половинку» отчаянно и просто-таки без устали! Любой, кто стучался ей в скайп и писал о себе, был потенциальным кандидатом на эту самую половинку. Анечка относилась к вопросу серьезно и старалась найти в новом друге как можно больше положительных качеств. Это было непросто, но она не сдавалась!  Причем все, абсолютно все свои романы она облекала в некую романтическую оболочку. Когда, например, очередной мужчина обещал к ней приехать, она готовилась с полной ответственностью к встрече – покупала новый халат или нижнее белье «с кружавчиками», делала стрижку и колорирование.

Лера говорила, чтобы она особо не старалась, потому что все романы заканчивались достаточно быстро и с одним и тем же финалом: Анечка долго препиралась с судьбой и горькой правдой жизни и, когда, наконец, понимала, что ничего не выйдет, хоть тресни, с большим трудом и душевной болью отдирала от своей души того, с кем раньше готова была вести совместное хозяйство и о ком говорила ранее «А может, мы сердца соединим»…

Душа к тому времени была уже основательно приросшей к могучему толстому другу, плечистому в животе, как когда-то говорил Лерин отец. И поэтому эта душа долго ходила перевязанной, причем менять повязки было до безумия больно. Потом на нее дули, мазали мазями и снадобьями, тихонько прикрывали тонким и мягким бархатным покрывалом понимания и сочувствия.

И Лера сто пятьсот раз говорила, что надо, чтобы было все по-другому! Но все ее усилия были бесполезны, и ей было очень жаль подругу, очень!..

В этот раз Анечка уже рассказывала о своем новом «друге», написавшем ей в скайп. Эти друзья вообще появлялись на сайтах знакомств как грибы, а затем перекочевывали в ее скайп – Анечка все же не теряла надежды найти своего избранника. Они валились просто пачками из интернета, как из рога всего много.

В данном случае «всего» означало именно то, что означало – среди молодцев встречались: бабники, желающие просто развлечься; маменькины сынки, привыкшие к заботе и сочувствию; скупердяи в разводе (видимо, потому и в разводе); алкоголики, не хотящие признавать своего «недуга». И еще действительно много-много всего.

С первыми Анечка, хоть с трудом, но разрывала отношения, вторым утирала сопли, третьих пыталась перевоспитать, четвертых поддерживала. И во всех, абсолютно во всех она видела что-то хорошее, всех старалась оправдать в своих глазах, всем хотела помочь, такое уж доброе было у нее сердце.

Внимать Лериным советам у нее не получалось, а Лера-то плохого не посоветует. Например, зачем звонить «другу» по пять раз на дню? Или как можно простить его, если он хоть раз повысил голос в разговоре с ней? Как?

Анечка всякий раз говорила, что ей, видно, на роду написано быть одной или что она заговоренная, и ей надо сходить к колдуну, чтобы тот снял отворот.


Глава 3 

В середине вечера Анечка она в свой сотовый телефон, чтобы узнать время.

–  Ой, Лерка, а как же тебе искать? Сколько лет прошло! Что ты там узнаешь? А, нет! Узнаешь, если хорошенько подумать, что искать и что у кого спрашивать… А покажи-ка ты мне эту штуку.

Лера принесла часы, как они и были найдены в ящике с бумагами – завернутые в клочок оторванной записки. Анечка отодвинула тарелку с салатом и курицей («я, как выпью, так люблю закусить!»), вытерла салфеткой не такие уж грязные руки и осторожно развернула часы.

–  Да, Лерочка, ты делаешь правильно, что ищешь этого человека. Может, хоть что-то расскажет тебе. Но его ж нет, и что ты будешь делать теперь?

–  Объеду психдиспансеры, их у нас в городе не так уж и много.

–  Эти психи такие странные.

–  Психи… да… Ты о каких психах? 

Анечка рассказала, что не так давно начала сотрудничать с институтом психического здоровья. По своей доверчивости и доброте она согласилась работать у них патентоведом по совместительству.

–  Ой, Лерочка, какие это хорошие люди, такие вежливые, такие добрые!

–  Ну, такие уж и добрые, у тебя все добрые.

–  Нет, я правду говорю. Только знаешь, они странные немного…

–  Это как? – спросила Лера, и у нее в голове уже построилась некая схема о связи направленности деятельности института с адекватностью его научных работников.

–  Понимаешь, почти у каждого работника есть в столе бутылочка с лекарством, маленькая такая. И вот они время от времени достают свою бутылочку и выпивают из нее глоточек.

Как узнала Анечка из своих источников, сотрудники института психического здоровья изобрели некое успокаивающее средство, и пили его всякий раз, когда нервничали. А так как для опытов у них были только крысы, а «человеческого материала» им никто не дал на испытания, то они решили сие средство испробовать на себе. До Анечки также дошел слух, что этот изобретенный препарат может привести к импотенции… 

Лера живо представила «добрых» людей, тихонько достающих из «шуфлядок» (как говорила Анечка) своих столов пузырьки с чудодейственным средством и делающих из них несколько глотков. При этом на лицах у серьезных дяденек и тетенек витает блаженная улыбка. Сначала Лера от души посмеялась, а потом подумала о том, что эти же люди проводят и другие опыты, с другими препаратами, исследуют каких-то больных. Вот что они могут исследовать, когда сами ненормальные?!

Тут же вспомнился анекдот о психиатре, к которому пришел пациент.

–  Что вас беспокоит?

–  Вы понимаете, я чашечки чайные люблю.

–  Ну-ну, хорошо, я тоже их люблю, и что же?

–  Так я их есть люблю, особенно ручки!

–  Да-да, голубчик, я тоже считаю, что ручки – самое вкусное!

***

Обзвонив несколько заведений, Лера узнала, что женщина по фамилии Шмелева нигде из них не значится. Значится, в списках не значится... как говорили на фронте. И что теперь? Бросить все дело, начатое с таким запалом, с «засучиванием» рукавов, с чисткой оружия и сбором патронов про запас? С развернутым планом действий и мщения злодею, погубившему родного человека, самого родного!

Еще одна попытка. Снова поговорить с Татьяной, живущей в квартире Шмелевых. Нет! Не одна! Последней инстанцией будет все же отдел кадров санатория, в котором работали и отец, и Шмелев, – для выяснения любых, даже незначительных данных об этом человеке.

Снова ехать в санаторий не пришлось, потому что Татьяна Ивановна и сама позвонила Лере через несколько дней, чтобы сообщить о появлении во дворе дома еще одного любопытного человека. То есть, она сказала не так.

–  Валерия, вы просили позвонить, если я что-нибудь вспомню. Так вот. Я не вспомнила. Но ко мне приходил один мужчина, который так же, как и вы, спрашивал о Шмелевых.

–  И что вы ему ответили?

–  То же, что и вам. Что муж пропал, а жена в какой-то больнице.

–  Татьяна, вы совсем-совсем ничего не вспомнили? Может, все же…

–  Нет, –  отрезала Татьяна. – Ни-че-го!

И тут у Леры внутри головы что-то произошло – вот проклятая весна! В голове – щелк, а в груди – холодок пробежал какой-то. Как будто где-то близко замаячил просвет наподобие солнечного луча, который в темном лесу пробирается через дремучие лапы елей, и нужно только определить, с какого боку подойти, чтобы безболезненно обогнуть эти колючие лапы и не пораниться, и не навредить себе, и не закрыть случайно этот луч, нечаянно заслонив другими ветками.

–  Подождите! – почти крикнула она. – Татьяна, дорогая, можно к вам подъехать еще раз? Только на две минутки, пожалуйста!

Она мчалась и от нетерпения покусывала губы. Решая важные вопросы или думая над очередной статьей, она то и дело кусала губы, крутила в пальцах кусочки бумаги, оторванные от каких-нибудь несчастных листов, и еще дергала уши. Вот умора, если со стороны посмотреть! Сейчас ни крутить бумажки, ни дергать уши она не могла, потому что была за рулем. Оставалось только кусать губы.

У Татьяны она попросила документы на квартиру. Та, конечно, упиралась, что-то бурчала, но, поняв, что непрошенная гостья все равно не отстанет (упрямая бестия!), принесла папку.

В ней был договор на куплю-продажу, технический паспорт, план квартиры, еще что-то. Квартира ранее была оформлена на Василия Шмелева. Лера пересмотрела все очень внимательно и наконец, нашла то, что искала – в копии паспорта хозяина квартиры на страничке о регистрации брака была указана фамилия его жены – Серова! Она же могла и не менять фамилию, выйдя замуж – многие так делают.

Лера рассыпалась в поклонах перед Татьяной и выскочила из подъезда. Та только пальцем у виска покрутила – вот какие бывают сумасшедшие!

Теперь Лера была уверена – все не зря, все как надо! Она снова стала обзванивать диспансеры и «психушки», засев на диван с трубкой домашнего телефона. Одним регистраторам она врала, что пропала родственница, и ее уже ищет милиция, и не могли бы они просмотреть списочки больных, в другом заведении придумала что-то про бабушку. А где-то сказала, что ушла родная тетя, и теперь ее уже два дня нет, на что ехидная регистраторша ей ответила что-то типа «если у вас нету тети, то вам ее не потерять»…

В конце концов, кто-то (самизнаетекто) сжалился над ней, и на том конце провода ей сказали: «Здесь ваша тетя, приезжайте». Это был действительно психиатрический диспансер, расположенный на улице Бехтерева.

Ехать в «психушку» Лере одной было страшновато – как-никак психи ж кругом, вдруг что-нибудь… какой-нибудь Наполеон признает в ней Жозефину и набросится?

И Лера обратилась к Веронике – все же человек проверенный и не такой эмоциональный, как Анечка, например… Тем более что Вероника знала Леру очень хорошо, даже не сказать «как свои пять пальцев», а скорее – как себя всю – с головы до ног! И, главное, то, что бывает в изломанных воспоминаниями Лериных мозгах, тоже знает. И про рассеянность, и про забывчивость, и про разные казусы, постоянно преследующие Леру в ее нескучной жизни.

Дело в том, что Лера была настолько творческим человеком, что при слове «Здравствуйте» –  у нее могли произойти в голове такие пертурбации, от которых их хозяйка могла забыть, что делала минуту назад. Например, они однажды вместе купили на рынке новую сумку для Леры и сели в маршрутку, чтобы ехать в город. Отдышавшись после шопинга, Лера стала рассматривать покупку и перекладывать в нее содержимое из старой сумки.

Сумка очень нравилась, подруги, довольные, вышли из метро, и Лера, не жалея, выбросила старую сумку в мусорную урну – она вообще не жалела старые вещи, как не жалела и о прошлом. Ну, вот какой смысл жалеть, если не воротишь, как говорится?..

Вот выбросила и забыла. И день пошел своим чередом: сбор материала для журнала (тогда они еще выпускали журнал республиканского масштаба и заламывали на него такую цену, что Космополитену и не снилась!), верстка, подпись документов…

А вечером, уже за ужином, она вдруг подумала о том, что при перекладывании всяких мелочей из старой сумки в новую она почему-то не увидела своего паспорта! Вероника, как обычно, назвала ее «безмозглым созданием».

Они уже успели немного поесть и выпить, но решили, что откладывать нельзя! Быстро оделись и потрусили к метро, где в каменной урне должна была покоиться выброшенная старая сумка.

В урне сумки не оказалось, тогда они вошли в метро и, глядя нетрезвыми и жалостливыми глазами на тетеньку-контролершу, спросили, забирали ли сегодня мусор (хоть и так было понятно, что забирали). Она ответила, что это печальное событие произошло час назад.

Лера с Вероникой, сильно расстроенные, шли обратно, но последнюю осенила ценная мысль: нужно узнать, КУДА его увезли! Тетенька-контролер не удивилась, увидев их снова, и ответила, что недалеко от общественного туалета возле метро есть огромные мусорные контейнеры, в которые и уносят поначалу весь мусор из бачков, что стоят возле стеклянных дверей метро. А потом уже его забирают на городскую свалку, и это происходит в шесть часов утра.

Уффф! Есть время, подумали синхронно обе и с надеждой в сердце браво пошли к контейнерам.

На улице уже стемнело.

–  Слава богу, – сказали они в один голос. Все же неприятно копаться в мусорных контейнерах при свете!

Но в темноте был и минус – найти сумку в зловонном содержимом было совершенно невозможно. Девчонки вооружились какими-то палками с ближайших куч, оставленных после ремонта близстоящего здания, и пошли на врага.

Трудно описать все унижение, испытанное ими, когда мимо шли запозднившиеся прохожие и вдруг видели при свете отдаленного фонаря двух симпатичных хорошо одетых молодых женщин, неистово копающихся в мусоре. Трудно передать, как на них посмотрели пришедшие «на работу» местные заслуженные бомжи и стали прямо-таки гнать палками их от своих родных контейнеров – ведь, как известно, на каждого бомжа в городе приходится свой участок мусора!

Шел второй час изнурительной работы в мусорном многообразии (причем, бомжи вскоре прониклись сочувствием и стали помогать бедолагам), как Вероника спросила у Леры, как давно она видела бухгалтера и отдала ли ему договоры. Лера постояла, подумала… отошла от вожделенных контейнеров и побрела по дороге к дому.

–  Эй, подруга, ты что, передумала искать паспорт? – закричали ей вслед уже ставшие родными бомжи.

Вероника догнала ее и резко остановила. Она все поняла.

–  Вспомнила, бестолковая ты женщина?! – прошипела она.

Паспорт был отдан бухгалтеру два дня назад – нужна была копия для каких-то документов. 


 Глава 4

На сайте психдиспансера все было неожиданно. Дело в том, что на улице был уже май, и близился День победы. Да, Лера тоже плакала, когда смотрела «А зори здесь тихие» или еще что-нибудь душещипательное. Она не любила трагических концов, не могла смотреть на бездомных кошек и собак, жалела хромающих голубей, поющих в подземных переходах парней с гитарами и даже бомжей, особенно когда у них печальные лица.

Но сайт психиатрической больницы привел Леру в ступор. Он был оформлен весьма оригинально: вокруг жутко-пестрого и безвкусно оформленного тела самого сайта была сделана как бы рамочка из фотографий ветеранов и редких кустиков гвоздик.

Информационная часть рассказывала, как обратиться в диспансер при возникновении проблем.

Ветераны, отдающие честь, ветераны в гвоздичных букетах, ветераны в орденах – всем им честь и слава. Но! Выходит, что сайт просто кричит: «Дорогие ветераны! Приходите к нам, мы вас с удовольствием примем и вылечим вашу больную психику!» Ну, где мозг у людей?! Забыла… какой мозг? Они же «психические»! 

Что касается мозгов, то с ними и у других случались истории, например, недавно у Анечки. У нее дома жили кот Тимофей и овчарка Адель, которая редко ела что-то, кроме свиного легкого, и это легкое хозяйка выискивала во всех магазинах. А еще у одной коллеги Морозовой тоже жили-были кот и собака, которая очень любила говяжьи мозги, которые и эта хозяйка постоянно искала в продаже.

Надо сказать, что Анечка не так давно переехала в новую с трудом построенную квартиру, но если очень уставала, то садилась на метро и ехала в ту сторону, где жила раньше.

Однажды она села не на тот поезд, уснула и доехала как раз в противоположный конец города. Когда объявили ее бывшую станцию, она проснулась и поняла, что приехала не туда, но решила воспользоваться случаем и сходить в знакомый магазин, где обычно бывает легкое.

Там и правда было легкое, и даже говяжьи мозги! Незамедлительно Анечка позвонила Морозовой.

–  Милочка, здесь есть мозги, тебе взять? – спросила она. На том конце ответили утвердительно. Она набрала побольше субпродуктов и с чувством выполненного долга поехала в свой конец города.

Назавтра в институте все готовились к важному совещанию, которое имело место начаться через двадцать минут. Готовились все, и тут запиликал телефон, из соседнего кабинета звонила Морозова.

–  Ну что, привезла? – спросила она.

–  Да, конечно, – сказала Анечка. Но тут она представила, как идет в зал совещаний с тяжеленным пакетом. – Милочка, можно я на совещание твои мозги брать не буду? Спасибо!

В кабинете наступила полная недоуменная тишина, за тремя столами работники института тихо складывали свои бумаги в папки, причем казалось, что их движения происходят в замедленной съемке немого кино. Стоит ли говорить, что коллеги на Анечку потом долго косились, и только чуть позже стали спрашивать, как она себя чувствует. 


Глава 5

Лера и Вероника шли в заведение для болезных мимо высокого забора и наблюдали, как на территории диспансера между елей прыгает белка, как прогуливаются люди в спортивных костюмах, и медсестра на коляске вывозит гулять немолодую, но еще довольно симпатичную женщину. Вот они двинулись по дорожке вглубь лесного массива, а Лера с Вероникой стали искать, где бы войти. Калитка была закрыта, и они нажали кнопку звонка, при этом никакого звука не последовало – может, где-то внутри и звенело, но снаружи была полная тишина.

Вышла женщина в халате, представилась Таисией и сказала, что да, она знает Лерину «тетушку», к которой они приехали. Подруги сняли курточки, накинули халаты поверх свитеров и, постоянно оглядываясь, медленно пошли за ней.

–  Лерка, ну что, может, останемся? – подмигнула Вероника. – Кормят, работать не надо.

–  А что, мне очень даже нравится! Тишина, лес, белочки, –  вздохнула Лера. – Но! Только после победы.

Как долго они звонили в этот психдиспансер, как объясняли, для чего им нужна больная по имени Анна Серова, сколько сказок пришлось рассказать по телефону регистраторше, прежде чем им разрешили приехать! Об этом знает один Бог (он ведь один?).

Всю дорогу они старались не забыть, какая неприятность их сюда привела – потеря тети, не шутка ли!

–  Таисия, скажите, а как тетя себя чувствует? Она вспоминает о ком-нибудь из родных?

–  Да в последнее время совсем редко. Про мужа Василия может вспомнить, и еще про какого-то Петеньку.

У Леры похолодело внутри: Петром звали ее отца, погибшего в тридцати метрах от берега, причем, неизвестно по какой причине отправившегося ко дну! Прекрасного, доброго, шутливого человека, ее отца – звали Петром. Он был сильным и ловким, высоким, плечистым и крепким, а каждый его кулак был размером с добрый патиссон, растущий у матери на огороде. И, тем не менее, он утонул.

Подруги молча шли по дорожке, и каждая знала, о чем думает другая. Они думали об одном и том же – о воспоминаниях Анны Серовой.

Медсестра Таисия привела их к той самой симпатичной женщине, которая сидела в инвалидной коляске, а рядом стояла молоденькая девушка в белом халате – как пить дать студентка на практике. Или как там называют – молодой интерн.

Встреча «родственников» была на редкость трогательной. Безутешная «племянница» тихонько подошла к колесам, похожим на велосипедные, присела на корточки перед коляской и сказала:

–  Тетя Аня, это я, твоя Лера.

В это время смышленая Вероника всеми силами старалась отвлечь медперсонал.

–  Таисия, пожалуйста, оставьте их наедине, может, тетя что-нибудь и вспомнит. Я очень вас прошу!

–  Ну, хорошо, только недолго, Анне скоро обедать.

–  Огромное вам спасибо! – и Верка сунула медсестре огромную шоколадку, которая еле влезла в ее карман, но та живо сделала все возможное, чтобы не выдать присутствие в кармане «мзды» и, повернувшись, пошла по живописной дорожке.

Разговор проходил примерно в таком русле.

–  Аня, пожалуйста, припомните, где ваш муж Василий?

–  Мой муж? Ах, мой муж!.. – вздохнула Шмелева-Серова. – Его нет давно, он поплыл по морю в дальние края.

–  Про какого Петра вы вспоминаете?

–  Петенька был другом Васеньки. Вы знаете, они очень дружили, пока не поссорились.

–  Как они поссорились? Из-за чего? Вспомните, пожалуйста.

И вот тут в мутном взгляде произошло некое просветление, Анна посмотрела на Леру вполне осознанно и трезво.

–  Васенька связался с человеком из дирекции санатория, он не смог защититься и защитить Петеньку. А ты… ты часом не дочь Петеньки? Ты похожа на него!

Леру как холодной водой окатили, так замерло у нее все внутри, ни пошевелиться, ни сказать. Мать бы сказала «мову отняло». Но все-таки она пересилила себя, набрала побольше воздуху в легкие и смогла выговорить:

–  Я… ннет, что вы!

–  Жаль его и детей его жаль, а вот Васенька был очень виноват перед Петенькой, очень! Но он не мог ничего поделать, его заставили, понимаешь?

–  В чем виноват?

–  Его заставили подписать, заставили!

–  Что подписать? Где ваш муж Васенька?

–  Он поплыл в кораблике, поплыыыыл… –  и взгляд ее снова помутнел.

Больше ничего от нее они не узнали. А Шмелева-Серова стала бормотать уже бессвязные фразы, перемешанные то с «Васенькой», то с «Петенькой».

«Племянница» и ее подруга все же решили еще раз поговорить с медперсоналом. Конечно, Таисия догадывалась, что эти родные – совсем не родные тетушке Ане, но вид их был такой многообещающий, а взгляды такими льстивыми, что она просто ждала, понимая, что в этом случае торопить события ну никак нельзя. И была права.

Подошедшие «родственники» отвели ее в сторонку и стали благодарить за заботу.

–  Таисия, скажите, пожалуйста, к тете кто-нибудь приходит?

–  Нет, никто. Поначалу наведывался мужчина, говорил, что племянник, а потом и он перестал ходить. Это было года три назад.

Лера и Вероника притихли, понимая, что для них уже давно пахнет жареным в этом приюте умалишенных, сюжет неожиданно стал напоминать сцену с детьми лейтенанта Шмидта из «Золотого теленка». Племянников и племянниц становилось все больше, и что-то подсказывало, что их количество может еще увеличиться, ведь кто-то спрашивал новую хозяйку квартиры Татьяну Ивановну о жене Шмелева!

Тут с близкой ели спрыгнула белка и юрко пробежала мимо, вовремя переведя внимание на себя. Вызываем огонь на себя…

На лесной дорожке было так мирно, тихо и спокойно, что вся эта дикая история показалась нереальной, как из другой жизни. Под ветром качались высоченные ели и сосны, будто срисованные с картин Шишкина, только медведей не хватало. Солнце пробивалось через ароматную хвою и слепило глаза.

–  Таисия, как он выглядел, этот мужчина? Сколько лет ему было? – Лера спросила это и даже закрыла глаза, чтобы в них не отразилось волнение. Но получилось почти естественно – солнце слепит.

–  Мужчина… лет сорока пяти или чуть больше, наверное, симпатичный, в кепке и спортивном костюме. Не помню… –  рассказ дальше никак не получался, и Вероника как бы нечаянно коснулась рукой уже раздутого шоколадкой кармана голубого Таисиного халата. Никто и не заметил бы этого жеста, но у Таисии, видимо, были какие-то незаурядные способности, какие бывают у летучих мышей, которые, как известно, имеют очень чуткие органы осязания. Она даже пригладила карман, как бы припечатывая внутри него десять долларов, отправленные туда Вероникой.

–  А… вспомнила! Племянник спрашивал, чем мы лечим Анну Ивановну.

–  И чем же?

–  Так тогда мы ей только легкие седативы давали, совсем легкие, только для поддержки психики, хоть она и, бывало, выходила из себя, плакала навзрыд, повторяла ээээ…. Как это…

–  Вспомните, пожалуйста! Я очень вас прошу!

–  Аааа, да! Она говорила, что у нее в глазах стоит картина, когда Васенька очень переживал за Петеньку и за подписанную бумагу. Документ какой-то. Только толком она так и не смогла ничего сказать, все время путалась в словах.

–  А про то, что он нашел документ, тетя Аня не говорила?

–  Нет.

–  Таисия, раз вы уж так добры к нам, не могли бы вы позвонить по вот этому номеру – Вероника протянула свою визитку, –  если вдруг племянник придет снова?

–  А чего он придет, столько дней уж не был?

–  Ну а вдруг!.. Спасибо вам большое! – к визитке Вероника добавила еще одну маленькую и очень симпатичную бумажку. 

В машине они включили диктофон, благоразумно захваченный из дому, и снова все прослушали. Васенька, Петенька… И так пять раз…

Выходит, Василий Шмелев подписал некий документ, который принес Бортнику неприятности, или даже больше чем неприятности. Он так виноват, так виноват! Не мог же он погубить отца тем, что подписал какую-то бумагу! Или мог? А еще он мог просто подплыть на другой лодке и столкнуть веслом отца в воду. Нет, это не укладывалось в голове. За что? Почему?

Были и еще вопросы: где сам Васенька, почему квартиру продали, почему его жена в психушке, кто приходил и говорил, что он племянник, и вообще – где все остальные родные и близкие? Многовато вопросов. Ответов – ни одного.

–  Слушай, Верка, давай записывать все!

–  Ага, молодец, хорошо придумала! А если эти записи попадутся кому-нибудь на глаза? Все! Капут! Ты же понимаешь, что тут уже все серьезно. Куда мы, туда и он, племянник этот.

–  Ну ладно, давай тогда хотя бы подытожим. Смотри. Васенька подписал документ, повредивший моему отцу и, скорее всего, и приведший к гибели. Что это за такой ужасный документ, из-за которого человека топят в мутной воде? Дальше. Васенька не хотел подписывать его, но его заставили. Как могут заставить человека в наше время?

–  Утюг на пузо положить! – вставила Верка.

–  Ну тебя! – Лера сразу представила мужчину средних лет с утюгом на голом животе, подписывающего некий документ, который злодей держит перед носом у извивающейся от боли жертвы на дерматиновой черной папке, и сунет ручку бедолаге. Фффууу!

–  Ну…. Еще можно пригрозить смертью, например, как бы дико это не звучало. Или смертью близких.

–  Племянника, например!

–  Стой! Племянник, о котором нам рассказали – это совсем даже не племянник, а наоборот – преступник!

–  Надо узнать, есть ли у Васеньки племянник и еще какие-нибудь родственники.

–  Лерка, мы только что были у его родственницы – жены, которую зовут Анна Ивановна. Вот ее жизнью могли пригрозить, это точно. Допустим, хотели убить, а не получилось, и просто свели с ума. Девки молодыые свели меня с ума-а, –  подпела себе неугомонная подруга.

Машина тронулась с места. Анна Ивановна тронулась с ума. Вагончик тронется – перрон останется. Что произошло в голове от посещения этого милого живописного заведения? Наверное, нельзя там здоровому человеку долго находиться, сумасшествие заразно!

По дороге, когда они задумчиво смотрели в окно, Лере позвонила Анечка.

–  Представляешь, что мне написал новый друг! Что он моряк. Вот послушай. Я – а давно ищете, к какому берегу приплыть? Анатолий Плотников: четыре годика. Я – А почему покинули берег свой родной? Он – так выгнали, и я освободил, так сказать, жизненное пространство.

Лера подумала, почему же и для кого освободил жизненное пространство Василий Шмелев?

–  …И в чем была твоя вина, Анатолий? Он – а, заболел, перестал в море ходить, стал не нужен. Я – Да, нехорошо с вами обошлись. Он – Да ну их, забыл уже. Я пишу – А болезнь свою вылечили? А он – Да я тогда упал с палубы в трюм и поотбивал себе все, что можно, теперь все прошло, только ступни страдают… блокаду делаю. Ну ладно, Лерочка, приедешь домой, я в скайп тебе подробно все напишу.

Вот! Почему-то стал не нужен Василий никому, и от него решили избавиться, а заодно и от его жены, которая впала в беспамятство после чего-то, что ее испугало, видимо. И ничего у нее не прошло, а только усугубилось.

Боже мой, как же все это собрать в одну историю? Как сложить пазлы, чтобы получить цельную картину? Прочитать инструкцию?

Домой она попала часов в восемь вечера, открыла ноутбук и все-таки решила хотя бы разбить по пунктам все, до чего додумалась.  Следовало узнать все про семью Шмелева, а для этого позвонить еще раз Володе Володину. При мысли о нем Лера улыбнулась, в душе потеплело – слава Богу, есть мужчина, присутствие которого согревает душу.

Конечно, был еще один мужчина, мысли о котором и грели, и терзали, и приводили в смятение ее душу, но это была уже совсем другая история… 

–  Здравствуй, Лерочка! Я уже хотел звонить тебе! Как ты там? Как твои поиски?

–  Все хорошо, Владимир Иванович, только продвинулась я совсем на чуть-чуть.

–  Шмелева-то нашла?

–  Нет, но нашла его жену, –  Лера решила рассказывать все очень постепенно, все же Володя был другом отца, очень переживал его смерть, очень расстраивался, близких людей нужно беречь!

–  Да? – он помолчал. – Ну… и как поживает Любезная Анна Ивановна?

–  Плохо поживает, в больнице лежит, –  Лера решила не уточнять, в какой больнице и почему лежит Анна Ивановна.

–  Очень это плохо, надо и мне к ней наведаться, все же мы дружили с Василием.

–  Да… только где сам этот Василий, интересно было бы узнать. Володя, а вы не знаете, кто с ним дружил тогда, в тот год? – спросила Лера, снова переходя на «вы».

–  Да ни с кем не дружил, замкнутый был, нелюдимый, а потом и вовсе пропал.

–  Понятно, спасибо, спасибо большое! 

Итак, вокруг смерти Лериного отца оказался плотный клубок из непонятных событий, которые происходили в самых разных, порой очень странных местах. Люди, участвовавшие в этих событиях, делали непонятные дела, пропадали, а затем оказывались живы, но не вполне здоровы?.. Кто-то их перетасовал и расставил на определенные места, как пешки на шахматной доске? И как теперь узнать, кто этот гениальный гроссмейстер и зачем ему была нужна эта партия?

Читать далее на andronum.com

или litres.ru