Поделись с друзьями

Наши контакты

Елена

+375 29 567 66 65 (MTC)

+375 25 653 81 63 (life:)

Skype: Nesterka6

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Ольга

+375 29 555 13 13 (MTC)

+375 29 950 94 79 (Velcom)

Skype: vezha.

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

 

Категория: Статьи

У девочек были свои секреты - Что-то пишу

Печать

Все про­пало 

Сло­вом, все бы­ло сно­ва не­понят­но, и мир де­вочек, у ко­торых всег­да бы­ли свои сек­ре­ты — этот на­деж­ный, свет­лый мир, на­пол­ненный неж­ностью и тай­ной, — рух­нул, раз­бился вдре­без­ги!

В этом рух­нувшем ми­ре, о ко­тором Ле­ра от­ча­ян­но жа­лела, так силь­но го­рева­ла, что сов­сем не мог­ла ни есть, ни пить — они про­жили сле­ду­ющий день. А про встре­чи со Слав­кой она и ду­мать за­была.

Сле­ду­ющее ут­ро на­чалось то­же неп­ри­выч­но: ник­то не слы­шал го­лоса Же­лезя­ки и ник­то его не ви­дел. Вмес­то не­го приш­ла де­жур­ная вос­пи­татель Та­ня и ска­зала, что за­ряд­ка от­ме­ня­ет­ся.

— А где Алек­сандр Пав­ло­вич? — спро­сили поч­ти хо­ром маль­чи­ки.

— Его увез­ли на «ско­рой», опе­рацию де­ла­ют. Так что вы, ре­бята, уж пос­та­рай­тесь вес­ти се­бя хо­рошо.

При сло­ве «ско­рая» Ми­ла по­беле­ла и рух­ну­ла в об­мо­рок — хо­рошо, что с кро­вати не вста­вала. Та­ня за­су­ети­лась, как ку­рица. Сна­чала под­бе­жала к ней, по­том рас­пахну­ла ок­на, и че­рез не­го в па­лату вор­вался за­пах све­жес­ти и ноч­но­го дож­дя.

По­том Та­ня ста­ла дуть на Ми­лу и раз­ма­хивать угол­ком оде­яла.

Ос­таль­ные де­воч­ки то­же рас­те­рялись. Кто поб­леднел, кто — на­обо­рот.

Ле­ра ска­зала Све­те:

— Это он.

— Да, на­вер­но, — от­ве­тила она, и пош­ла на ули­цу.

Они сно­ва не мог­ли раз­го­вари­вать.

В этот день Све­та ухо­дила два ра­за.

Все ста­ло яс­но. Прос­то все за­кон­чи­лось. Мир прев­ра­тил­ся в тем­ный, неп­ро­ходи­мый ла­биринт, ту­пик! Не бы­ло ни­чего — Све­ты, сол­нца, тай­ны, счастья при­кос­но­вения к ее ру­ке, по­нима­ния с по­лус­ло­ва. Не ос­та­лось ни — че — го! И от са­мой Ле­ры ни­чего не ос­та­лось, толь­ко ее днев­ник в ле­су, в па­кете под сос­ной. Ле­ра са­ма во всем ви­нова­та, она при­дума­ла се­бе свою сказ­ку. И Слав­ка тут не при чем! Ник­то не при чем!

В тот день поз­во­нила Све­тина ма­ма, и Све­та по­бежа­ла в пи­онер­скую ком­на­ту к те­лефо­ну. В это вре­мя Ле­ра ду­мала, как бы не­замет­но сбе­жать в лес. Прав­да, ник­то и не ос­та­нав­ли­вал — Же­лезя­ка все еще был в боль­ни­це, хоть го­вори­ли, что уже поп­равля­ет­ся, а вос­пи­татель­ни­ца Та­ня пош­ла на соб­ра­ние.

Ле­ра вра­ла се­бе. Она хо­тела дож­дать­ся Све­ту. И та приш­ла, и ска­зала:

— Ле­ра, зав­тра ут­ром я у­ез­жаю, ма­му выз­ва­ли к боль­ной ба­буш­ке. Нам нуж­но сроч­но у­ехать… 

Ле­ра да­же не пом­ни­ла, как ока­залась в ле­су воз­ле сос­ны. Она не ста­ла дос­та­вать днев­ник, нет. Она наш­ла стек­лышко от бу­тыл­ки, пос­та­вила но­гу на ка­мень, пред­ва­ритель­но за­катав спор­тивное три­ко, ко­торое на­дева­ла на пи­онер­бол, и ста­ла кром­сать се­бе ступ­ню, все боль­ше и глуб­же вры­ва­ясь стек­лом в без­воль­ные тка­ни те­ла. По­чему-то ей ка­залось, что ес­ли бу­дет боль­но но­ге, то бу­дет не так боль­но ду­ше.

Све­та у­ез­жа­ла, жизнь за­кан­чи­валась. Зем­ля пе­рес­та­ла вра­щать­ся, те­перь ос­та­валось ждать толь­ко од­но­го — кон­ца све­та.

Сла­ва… Сла­ва… Сла­ва ми­лый, доб­рый, от­важный па­рень, но он ни­ког­да не смо­жет по­нять ме­ня так, как по­нима­ет Све­та!

Я вер­нусь зав­тра, ког­да она у­едет, и тог­да я ум­ру. И пусть я не уз­наю, есть ли жизнь на Мар­се и сколь­ко ву­зов в Мин­ске, и нуж­на ли я Све­те, и лю­бит ли ме­ня Слав­ка, но я зас­та­ну ко­нец све­та, мо­его све­та.

Ле­ру на­шел па­па воз­ле сос­ны, он при­вел ее до­мой и пе­ревя­зал ок­ро­вав­ленную но­гу — кровь за­лила бе­лую ткань по­луке­ды на­вылет, до нос­ков. Он си­дел ря­дом и гла­дил дочь по го­лове, и ей ста­нови­лось лег­че.

Па­пина ру­ка бы­ла тя­желой, теп­лой и на­деж­ной, как буд­то в ней и зак­лю­чалось все са­мое важ­ное — на­деж­да, уве­рен­ность, ста­биль­ность, неж­ность, все доб­ро, ко­торое толь­ко есть на све­те … Все, что мог­ло по­надо­бить­ся бу­дущем. Ес­ли бы оно мог­ло быть. 

Но­га сов­сем не бо­лела. На­вер­ное, по­тому, что бо­лела ду­ша.

По­том спро­сил:

— Ты хо­чешь пой­ти к ней?

— Нет.

— По­чему? Она ждет те­бя.

— Нет, не ждет…

— Пос­лу­шай, Ле­роч­ка, Све­та не спит, она си­дит воз­ле умы­валь­ни­ков. У Та­ни не по­лучи­лось увес­ти ее в па­лату. Она от­ка­залась у­ез­жать и ос­та­ет­ся в ла­гере. Я ду­маю, вам нуж­но по­гово­рить.

И тут раз­дался стук в дверь. Ле­ра вздрог­ну­ла, па­па по­цело­вал ее в ма­куш­ку и ку­да-то дел­ся. Ушел, на­вер­ное. Как по­том ока­залось, в от­ряд, что­бы ска­зать вос­пи­татель­ни­це, что с де­воч­ка­ми все в по­ряд­ке.

— Ты зна­ешь, Же­лезя­ка раз­ре­шил нам встре­чать­ся с Вов­кой. Он да­же сам смот­рел, что­бы нам ник­то не ме­шал раз­го­вари­вать. Сто­ял вда­леке и сто­рожил нас.

Ле­ра да­же за­была о сво­их сле­зах. Же­лезя­ка, этот монстр, этот из­верг, пы­та­ющий всех же­лез­ным ба­леро, этот жут­кий тип, по­могал встре­чать­ся ее Све­те с Вов­кой?!

— Ген­ка ему под­сы­пал-та­ки пур­ге­ну, и у Са­ши обос­три­лась яз­ва, вот он и по­пал в ре­ани­мацию. Про­бод­ная яз­ва. Прос­то Ген­ка дав­но влюб­лен в Ми­лу. А Ми­ла влю­билась в Са­шу, то есть, Же­лезя­ку, и выз­ва­ла его на сви­дание. Мы с то­бой, да и Ген­ка то­же, ста­ли сви­дете­лями этой встре­чи, ког­да она пы­талась его соб­лазнить.

— По­чему ты мне не ска­зала?

— Я не хо­тела, что­бы ты пе­режи­вала.

— Я все рав­но пе­режи­вала, раз­ве ты не ви­дела?

— Прос­ти ме­ня, я не зна­ла, как те­бе это ска­зать…

— Что ска­зать?..

Они ле­жали в ком­на­те Ле­риных ро­дите­лей. Ма­ма уш­ла в со­сед­ний ла­герь от фаб­ри­ки «Ком­му­нар­ка» на день рож­денья к при­ятель­ни­це Ли­дии Ми­хай­лов­не. Па­па… ник­то не знал, где в эту ночь был Ле­рин па­па.

— Вов­ка по­дарил мне цве­ты и приз­нался мне в люб­ви. А я…

— А ты?

— Не зна­ла, что ему от­ве­тить, по­тому что он… ни­ког­да не смо­жет по­нять ме­ня так, как ты.

Све­та про­тяну­ла ру­ку и ти­хонь­ко при­кос­ну­лась к Ле­риной ще­ке.

Ле­ра за­мер­ла. Она по­дума­ла, что это все ей прос­то прис­ни­лось.

— Зна­ешь, а Сла­ва то­же приз­нался мне в люб­ви, он очень ми­лый и доб­рый. Но он ни­ког­да не смо­жет по­нять ме­ня так, как по­нима­ешь ты.

Де­воч­ки об­ня­лись, Ле­ра вдох­ну­ла тон­кий-тон­кий за­пах ее во­лос, и все ста­ло так прос­то, спо­кой­но, пра­виль­но… Луч­ше друж­бы нет ни­чего на све­те!

Впе­реди бы­ла по­лови­на сме­ны, и еще впол­не мож­но бы­ло ус­петь рас­ска­зать ро­ман «Мас­тер и Мар­га­рита».

Де­вочек ожи­дало и зва­ло к се­бе бу­дущее. Све­ту — теп­лый юж­ный го­род, воз­вра­щение на ро­дину. На­вер­ное, удач­ное за­мужес­тво, ибо не оце­нить ее ти­хую кра­соту бы­ло не­воз­можно.

Ле­ру — все но­вые по­тери и по­беды. И пос­то­ян­ные по­ис­ки счастья, ка­тас­тро­фичес­кие па­дения и го­ловок­ру­житель­ные взле­ты. Сно­ва и сно­ва. Ког­да ря­дом уже не бы­ло па­пы…

Сна­чала де­воч­ки сла­ли пись­ма друг дру­гу, и Ле­ра с за­мира­ни­ем сер­дца от­прав­ля­лась за поч­той, а ког­да сре­ди пах­ну­щих ти­пог­раф­ской крас­кой га­зет за­меча­ла пись­мо, очень ра­дова­лась. Пе­репи­сыва­лись они и с маль­чи­ками. Че­тыре че­лове­ка из пи­онер­ско­го ла­геря еще дол­го сох­ра­няли свою друж­бу, по­том да­же встре­чались в го­роде и ели мо­роже­ное.

А по­том как-то все за­кон­чи­лось, и од­нажды из теп­ло­го юж­но­го го­рода пись­ма пе­рес­та­ли при­ходить. Ле­ра еще дол­го жда­ла, тос­ко­вала, вспо­мина­ла, не спа­ла но­чами. А по­том ре­шила — как толь­ко пос­ту­пит в уни­вер­си­тет, поп­ро­сит у па­пы де­нег и по­едет к Све­те.

Она пос­ту­пила, но вско­ре па­пы не ста­ло — он ушел из жиз­ни как-то очень вне­зап­но, уто­нув на ры­бал­ке, и как буд­то пре­дал ее, Ле­ру…

Все это бы­ло дав­но, еще ког­да де­воч­ки и маль­чи­ки но­сили звез­дочки, гал­сту­ки и ком­со­моль­ские знач­ки. Ког­да все ка­залось свет­лым и очень чис­тым. Ког­да они за­раба­тыва­ли оч­ки, из ко­торых скла­дыва­лись при­зовые мес­та.

Но не в при­зах, не в при­зах бы­ло де­ло! А в прин­ци­пе. Мы — са­мые луч­шие, мы — стой­кие ле­нин­цы. Что мо­жет быть важ­нее на све­те, чем на­ша ре­пута­ция?

Как же все это сей­час стран­но, на­ив­но и смеш­но! Но, мо­жет, это по­коле­ние сей­час та­кое ис­полни­тель­ное и бо­яз­ли­вое, что его муш­тро­вали, как сол­дат на пла­цу. Оно не уме­ет ду­мать, но не уме­ет и врать.

Толь­ко бы­ли сре­ди них и сов­сем неп­ра­виль­ные, ко­торые шли на­пере­кор при­казам и не гна­лись за при­зами. Из них по­лучи­лись са­мые уп­ря­мые и от­ча­ян­ные, и им-то уже ни­чего не страш­но. И имен­но они до­бива­лись не­быва­лых вы­сот, и они по­беж­да­ли. 

А на тер­ри­тории быв­шей ве­ликой стра­ны все еще ос­та­ют­ся заб­ро­шен­ные, за­рос­шие ле­сом и сор­ня­ками, умер­шие пи­онер­ские ла­геря, с раз­ру­шен­ны­ми до­мика­ми, бе­сед­ка­ми и ли­ней­ка­ми.