Контакты

Елена
+375 29 567 66 65 (MTC)
+375 25 653 81 63 (life:)
Skype: Nesterka6
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 

Категория: Статьи

Расследование одного убийства, или К психам на Ягуаре

Печать

Лера, Вероника и Анечка

Мать с отцом познакомились тоже на стройке, куда они давным-давно приехали по комсомольским путевкам, она – со своего брестского поселка, он – из старой белорусской деревни, на самом краю которой жили бабушка с дедушкой, а сразу за их домом стояло кладбище…

В Минске родители в составе каких-то молодежных бригад строили жилые дома и магазины, а сами жили в общежитиях, отец – в мужском, мать – в женском. Она была маленькой и весила сорок восемь килограммов, в отцовской деревне говорили – не выживет, пусть бы женился на какой-нибудь сильной, пригодной к жизни.

Но она упрямо таскала кирпичи и шпаклевала стены, все же лучше было работать в большом городе и зарабатывать – пусть не ахти какие – но свои деньги, чем сидеть в маленьком поселке, где было решительно нечем заняться, разве только в парикмахерской работать. А ей, как и многим молодым девушкам, хотелось в город, и он манил их всех, выпускников, только что закончивших семилетку, как мошкару – местные фонари.

А однажды на этой самой стройке, шпаклюя очередные окна, она вывалилась с третьего этажа. И тогда отец чуть не упал вместе с ней, но, опомнившись, выскочил, перелетая через ступени, на улицу, и понес ее на руках до самой «скорой», и ждал на коридоре приговора врачей, и долго сидел потом возле кровати. И у медсестер не поворачивались языки выгнать его из палаты – такие безумные глаза были у него. «Я здесь, Марийка», – говорил он. Такое имя он дал тогда маленькой щуплой маме, которую звали Мария.

А вскоре после этого случая они прогуливались по улицам и увидели ЗАГС.

–  Давай распишемся, завтра в девять, – сказал он.

–  Давай, –  просто так ответила она в полной уверенности, что это шутка.

Но на завтра отец стоял возле женского общежития ровно в девять. Они оба были юные, немного бесшабашные, красивые парень и девушка, а теперь его нет, он утонул в море 13 лет назад, и никто не знает, почему, и главное – кто ему помог в этом. А мать, оставшись без него, стал совсем другой, потеряла радость и бесшабашность.

В то, что был помощник – его дочь не сомневалась…

*

Посередине пыльного холла второго корпуса стоял мужик в очках и кепке, лицо его было серым, а за ухом торчал карандаш. Собственно все в этом помещении было серого цвета – начиная пленкой, накинутой на немногочисленные стулья, и заканчивая воздухом (если это вообще можно назвать воздухом). В прозрачные окна с трудом пробирались солнечные лучи, а там, где все-таки пробирались, делали невообразимые вещи – пылинки складывались в толстые раструбы, падающие на пол, и в этих раструбах кружилась метель из пыли.

Такие же мужики в кепках ходили по просторному помещению и о чем-то громко говорили, и эхо раздавалось под высокими потолками корпуса.

Тут Лера не выдержала и громко чихнула, и все обернулись.

–  Лерочка, это ты? – мужик с карандашом за ухом быстро пошел ей навстречу, взял за руку и потянул на улицу. – Идем скорее, а то потом будешь долго отмываться.

На крыльце он крепко обнял ее, потом отстранил, внимательно посмотрел в лицо и снова обнял. А потом снял кепку.

Лера никак не могла взять в толк, что этот наполовину лысый и наполовину седой мужик и есть Володя Володин, так назвать его у нее уже и язык не повернется.

–  Владимир Петрович, здравствуйте! Как хорошо, что я вас нашла, наконец!

–  Ну, молодчина, что нашла! Сколько лет-то не виделись?

Сколько лет… много, целых тринадцать. Когда они разговаривали в последний раз, возле отцовского дома стояла толпа каких-то родственников, близких и дальних, все тоже прощались, тихо переговаривались. Это было сорок дней. Говорят, что в это время душа покидает тело, улетела она от тела…

На улице было невыносимо душно, надвигалась гроза, и все, как будто не желая попасть под ливень, стали прощаться как-то суетно, и им как будто было стыдно, что они уходят и оставляют мать, которая отныне была вдовой.

Так все уходили, а Володя Володин оставался стоять, он старался еще хоть что-то сказать, как-то утешить, но у него это уже не получалось, и он сам понимал это, и терялся, и замолкал.

***

–  Владимир Петрович, мне нужна ваша помощь. Я хочу найти человека по имени Шмелев, вы такого не знали?

–  Да был такой у нас, он на складе работал, только когда-а-а это было. А зачем он тебе?

–  Я хочу узнать, не осталось ли у него каких-нибудь папиных документов. Вот собираю архив – фотографии, письма, его записи, хочу сделать сайт, посвященный родным людям. «Навсегда» называется. Очень почему-то захотелось собрать семейный архив.

Что на нее нашло? Все придумывалось на ходу, как в игре «Что? Где? Когда?», где она сегодня могла бы заработать хрустальную сову за креатив. Но не говорить же ему в самом деле о часах да оборванном клочке бумаги?! Он точно подумает, что с ее головой что-то не так!

–  Ну, понятно. Хорошее дело затеяла, ты всегда была неглупой девочкой. Видел бы отец, какая ты сейчас…

–  Не нужно, Володя, прошу вас.

–  Да, да, прости. Так вот. Шмелев Василий давно уже не работает здесь, у него в семье там что-то приключилось, то ли жена попала в больницу, то ли сам он. Словом, он пропал вскоре после… того случая. По-моему, и на похоронах-то не был.

–  А вы знаете, где он живет? Они с отцом вроде на учебу какую-то ездили, и у этого Василия должны были остаться фотографии или еще что-нибудь. А… может быть, и у вас самих есть что-то?

Володя Володин посмотрел на сосны, потом на небо, потом вынул карандаш из-за уха и почесал им затылок. Думал.

–  Да, ты позвони мне послезавтра, я вряд ли до того времени окажусь в городской квартире. Сама видишь, что тут за бедлам, вот как раз в пятницу и окажусь. У меня есть кое-какие фотографии. А Шмелев… вот тебе номер телефона отдела кадров. Придешь к ним, покажешь эту записку, они помогут, у них должен был остаться адрес.

–  Спасибо большое!

Они опять обнялись и некоторое время так постояли. Потом Лере даже как-то совестно стало, что она обманула его. Да не обманула она, она просто не сказала всего, не выдала своих планов. Но кто ей поверит? Кто воспримет всерьез то, что она хочет сделать? Вот именно, никто!

В отделе кадров ей и вправду дали адрес Василия Шмелева, и она покатила в город. А пойти на берег так и не решилась, слишком больно было представить этот самый берег, где отец лежал лицом вниз, и его мертвые седые волосы шевелились под легким морским ветром. И знакомая брезентовая куртка была на нем и болоньевые рыбацкие брюки. И один резиновый сапог лежал в тростнике… И кто мог поверить, что он просто утонул в тридцати метрах от берега? А все поверили. А Лера – нет!