Контакты

Елена
+375 29 567 66 65 (MTC)
+375 25 653 81 63 (life:)
Skype: Nesterka6
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 

Категория: Статьи

У девочек были свои секреты

Печать

Рассказ о пионерском детстве

У Ле­ры со Све­той бы­ли свои сек­ре­ты. Они об­сужда­лись ве­чером, ког­да де­воч­ки от­прав­ля­лись к умы­валь­ни­кам, зах­ва­тив с со­бой зуб­ную пас­ту, мы­ло и по два по­лотен­ца.

Они ста­рались пой­ти по­поз­же, ког­да все уже воз­вра­щались в па­латы. Шли в са­мый даль­ний угол длин­ной тру­бы, из ко­торой че­рез ма­лень­кие от­вер­стия тон­ки­ми струй­ка­ми ли­лась во­да, са­дились на ска­мей­ку и на­чина­ли очень мед­ленно мыть но­ги. Во­да бы­ла хо­лод­ной, и по­нача­лу от нее зах­ва­тыва­ло дух.

Но это ни­чего, при­вык­нуть мож­но. Глав­ное — здесь мож­но бы­ло по­гово­рить.

— Ну, что, вы встре­чались во вре­мя ти­хого ча­са?

— Да…

— Ну! Даль­ше! Что он го­ворил? За­чем за­пис­ку пе­реда­вал?

— Зна­ешь, я по­ка ни­чего не по­няла. При­шел Же­лезя­ка и ска­зал, что мы уже за­рабо­тали 20 при­седа­ний.

— Вот гад! Так ког­да?

— Пос­ле от­боя.

— Ух, ты! Как же это? Как ты вый­дешь?..

Вче­ра во вре­мя ужи­на Вов­ка пе­редал Све­те за­пис­ку, где наз­на­чал встре­чу во вре­мя ти­хого ча­са за ле­вым ту­але­том. Вот бы­ла у не­го та­кая страсть — ес­ли встре­чать­ся — то в не­поло­жен­ное вре­мя и в не­поло­жен­ном мес­те. Ти­хий час — шут­ка ли! Нель­зя из па­латы вы­ходить, да и в па­лате нель­зя бы­ло раз­го­вари­вать — спать всем! Не­кото­рые во­жатые про­веря­ли да­же, зак­ры­ты ли гла­за у их по­допеч­ных.

А так как на тер­ри­тории пи­онер­ско­го ла­геря в это вре­мя не по­кажешь­ся — то луч­ше встре­тить­ся за ту­але­тами — че­го уж там! Семь бед — один от­вет.

И се­год­ня вот — наз­на­чил встре­чу пос­ле от­боя, что са­мо по се­бе су­лило неп­ри­ят­ности…

Пля­шущие че­ловеч­ки 

Каж­дый год в пи­онер­ский ла­герь име­ни Ки­рова при­ез­жа­ли поч­ти всег­да од­ни и те же ре­бята, по­тому что ро­дите­ли их ра­бота­ли на од­ном за­воде — ла­герь был за­вод­ской. Так и слу­чилось, что об­ра­зова­лись груп­пки из маль­чи­шек и дев­чо­нок од­но­го воз­раста, и по­пада­ли они в один от­ряд. Ког­да бы­ли сов­сем ма­лень­ки­ми — в пос­ледний, ко­торый обыч­но на­зывал­ся «Сол­нышко».

И вот в этом го­ду они ста­ли «ту­рис­та­ми». Пер­вый, са­мый стар­ший от­ряд всег­да на­зывал­ся «Ту­рист», по­чему — ник­то не знал. Тра­диция та­кая. И де­виз всег­да бы­ла один и тот же, и ре­чев­ка. Тут и ду­мать не на­до — «Сол­нце, воз­дух и во­да — на­ши луч­шие друзья!».

Ли­ней­ку они офор­мля­ли вмес­те — Ле­ра, Све­та, Вов­ка, Слав­ка и еще па­ру дру­зей — с удо­воль­стви­ем и гор­достью, осоз­на­вая, что они те­перь — са­мые глав­ные в ла­гере. На боль­шой клум­бе-по­лус­фе­ре из раз­ноцвет­ных стек­лы­шек, оран­же­вого кир­пи­ча, жел­то­го пес­ка и тор­фа ри­сова­ли сол­нце, не­бо и ту­рис­тов, ша­га­ющих по тро­пин­ке с рюк­за­ками.

Ту­рис­ты бы­ли по­хожи на пля­шущих че­ловеч­ков из рас­ска­за Ко­нан Дой­ля про Шер­ло­ка Хол­мса. Ру­ки и но­ги — тон­кие и уг­ло­ватые, го­ловы — как но­сатые за­вар­ни­ки для чая. Не­важ­но. Те­перь они — хо­зя­ева ла­геря, эти «за­вар­ни­ки», и ник­то из при­ехав­шей ме­люз­ги не пос­ме­ет им пе­речить.

Де­воч­ки прош­лись по бе­лой до­рож­ке ли­ней­ки — при­несен­ный от­ку­да — то из слу­чай­но об­на­ружен­ной строй­ки мел­кий свет­лый гра­вий.

— Так что он те­бе го­ворил? Дос­ловно мо­жешь пе­редать?

— За­чем? Ну… «при­вет» ска­зал. И о том, что в суб­бо­ту бу­дет «Ого­нек». — Све­та за­мол­ча­ла.

— Все? И все?!

Под­ру­га толь­ко по­жала пле­чами. Бы­ло что — то та­кое, о чем она не хо­тела го­ворить.

Нас­тро­ение у де­вочек бы­ло не­понят­ное…

Это бы­ла са­мая пер­вая сме­на. На­чало ле­та! Столь­ко все­го впе­реди — праз­дни­ки, кос­тры, тан­цы в сто­ловой, ког­да сто­лы сос­тавля­лись в один угол, на од­ном из них ус­та­нав­ли­вал­ся про­иг­ры­ватель, вклю­чалась му­зыка, а по­сере­дине за­ла мож­но бы­ло вып­ля­сывать шейк. И еще бы­ли «огонь­ки» сов­мес­тно с дру­гими ла­геря­ми.

О! Тут уже — зна­комс­тва, ин­три­ги, по­том — встре­чи на «ней­траль­ной тер­ри­тории», так ска­зать. В об­щем, впе­реди — все ле­то. В кон­це каж­дой сме­ны — сюр­при­зы и слад­кие по­дар­ки, и, са­мое прек­расное, что толь­ко мо­жет быть, — ночь пос­ле кос­тра и встре­ча рас­све­та. Имен­но в эту ночь при­нято бы­ло де­лать приз­на­ния в друж­бе и люб­ви, да­вать клят­вы. Очень по­рядоч­ные со­вет­ские школь­ни­ки ве­рили в свет­лые чувс­тва. А как в них бы­ло не ве­рить? За­чем тог­да жить?

И еще. В пред­послед­нюю ночь ма­зались пас­той. Это был сек­рет, из­вес­тный всем.

Вро­де бы ло­жились спать, но за­гадоч­но пе­рег­ля­дыва­лись. По­том прис­лу­шива­лись, и ког­да все за­сыпа­ли, ти­хонь­ко прок­ра­дыва­лись в па­лату маль­чи­ков. С со­бой бра­ли не­об­хо­димый ар­се­нал — зуб­ную пас­ту. Тю­бики бе­реж­но пря­тались в кар­ма­ны — как гра­наты. По­том из­вле­кались от­ту­да и пус­ка­лись в ход. Здесь дев­чонки «от­ры­вались по пол­ной», вспо­мина­ли, кто из маль­чи­шек не так пос­мотрел, кто ска­зал че­го не так. Ох, и дос­та­валось не­кото­рым!

И не­важ­но, ка­кая па­лата про­делы­вала это пер­вой, по­том дру­гие отыг­ры­вались. Про­буж­де­ние бы­ло ужас­ным, дев­чонки во­пили, вы­чесы­вая бе­лые ко­моч­ки из длин­ных во­лос, маль­чи­ки бы­ли по­хожи на ма­лолет­них ков­бо­ев, сбрив­ших усы — пас­та час­тень­ко по­пада­лась мят­ная. Над гу­бами у них ос­та­вались крас­ные по­лосы — де­воч­ки ста­рались ма­зать имен­но под но­сами.

Ле­ра и Све­та 

В это ле­то Ле­ра жда­ла Све­ту с осо­бым чувс­твом — тре­петом и ра­достью на­поло­вину с тос­кой. Она зна­ла, от­че­го это — ле­то бы­ло пос­ледним, и ког­да оно за­кон­чится, уже не бу­дет ни­чего — ни смен, ни раз­го­воров, ни ком­па­ний, ни сек­ре­тов. Све­та нав­сегда у­ез­жа­ла с ро­дите­лями из Мин­ска — жить к ба­буш­ке в Сим­фе­рополь, и у них не бы­ло пла­нов от­прав­лять ее в ла­герь пос­ле де­вято­го клас­са.

Уже по­лови­на ре­бят в пер­вом от­ря­де — ком­со­моль­цы. Сов­сем не де­ти, им уже в ин­сти­туты пос­ту­пать. Са­ма Ле­ра твер­до ре­шила — в уни­вер­си­тет! На фи­лоло­гичес­кий, ку­да же еще? Про­чита­ны все кни­ги по прог­рамме и мно­го та­ких, ко­торые пря­тались ночью под по­душ­ку. «Мас­те­ра и Мар­га­риту», нап­ри­мер, она до­была толь­ко на од­ну ночь — по­тер­тый са­миз­дат, рас­пе­чатан­ный на древ­ней «Ук­ра­ине».

Ро­ман Ле­ра те­перь пе­рес­ка­жет в под­робнос­тях сво­ей под­ру­ге, и на это уй­дет не один ве­чер. Све­та ведь на­вер­ня­ка еще не зна­ет ни­чего про зап­ре­щен­но­го Бул­га­кова.

Све­та… Это свет­ло­воло­сое неж­ное соз­да­ние, эта ми­лая и за­гадоч­ная де­воч­ка с от­зывчи­вой ду­шой, бы­ла единс­твен­ным нас­то­ящим дру­гом, ко­торый выс­лу­шивал все ее рас­ска­зы и при­нимал все ее стран­ности — зам­кну­тость, уп­рямс­тво, от­ча­ян­ность.

Нап­ри­мер, ког­да Ле­ра од­нажды ре­шила прыг­нуть с кры­ши дет­са­дов­ской сто­ловой (на спор), Све­та за­бес­по­ко­илась, но от­го­вари­вать не ста­ла, а поз­дним ве­чером пош­ла с ней и тер­пе­ливо жда­ла, ког­да под­ру­га ре­шит­ся, на­конец. Све­те Ле­ра зап­ре­тила пры­гать да­же за ком­па­нию — ма­ло ли что мо­жет слу­чить­ся…

Во вре­мя прыж­ка Сла­ва сто­ял на гор­ке, та­ковы бы­ли ус­ло­вия. Маль­чик Сла­ва из их от­ря­да сто­ял и смот­рел, как она ле­тела вниз. И не под­хо­дил бли­же, — на­вер­ное, что­бы ник­то не по­думал, что он при­час­тен к это­му прыж­ку. Вот сам тру­сом и ока­зал­ся.

Пры­жок был вы­мучен и выс­тра­дан, жа­лость к се­бе уби­та на­повал. Нап­ря­жен­ные до дро­жи но­ги, на­конец, отор­ва­лись от кры­ши, и Ле­ра по­лете­ла. И за­пом­ни­ла эти две се­кун­ды по­лета, и те­перь ду­мала о них с гор­достью — всем ста­ло яс­но, что она не тру­сиха.

По­том они со Све­той ва­лялись на тра­ве и хо­хота­ли, ра­ду­ясь этой дет­ской по­беде, и пе­ред­разни­вали Слав­ку, ко­торый обоз­вал Ле­ру «тру­сиш­кой». По­дума­ешь, не пош­ла с ним змей ло­вить, ей прос­то бы­ло жал­ко этих змей. За­то вон как прыг­ну­ла, вон с ка­кой вы­соты!

Во­жак стаи 

В этот год им по­пал­ся на ред­кость па­кос­тный вос­пи­татель, ви­димо, на­чаль­ство ре­шило, что с та­кими взрос­лы­ми деть­ми спра­вит­ся толь­ко та­кой. Они сра­зу ок­рести­ли его «Же­лезя­кой», по­тому что за ма­лей­шую про­вин­ность он наз­на­чал фи­зичес­кие уп­ражне­ния сверх ме­ры и на­зывал это бе­зоб­ра­зие — «же­лез­ное ба­леро».

Это бы­ла нас­то­ящая пыт­ка. Шеп­чешь­ся во вре­мя ти­хого ча­са — де­сять при­седа­ний, опоз­дал на за­ряд­ку — двад­цать при­седа­ний, опоз­дал на ве­чер­нюю ли­ней­ку — пять­де­сят при­седа­ний! Про ос­таль­ные про­вин­ности да­же вспо­минать бы­ло страш­но, по­тому что при­ходи­лось и сто­ять по ча­су, и бе­гать вок­руг ста­ди­она.

Во­жатый был за­горе­лым, строй­ным де­тиной лет 30. Он ред­ко улы­бал­ся и ма­ло го­ворил. За­то го­товил от­ряд к смот­ру строя, пес­ни и ре­чев­ки с ис­кусс­твом пол­ко­вод­ца Су­воро­ва, и пос­ле от­боя у не­го все де­ти спа­ли.

Прош­ло все­го нес­коль­ко дней, а ком­па­ния уже по­няла, что с Же­лезя­кой на­до быть ос­то­рож­ней. По­это­му, ког­да Све­та рас­ска­зала Ле­ре, что он зас­ту­кал их с Вов­кой, та да­же заж­му­рилась. И твер­до ре­шила, что в кон­це сме­ны обя­затель­но на­мажет пас­той это­го мер­завца, он ведь уже не смо­жет на­казать ее, сме­на — то за­кон­чится.

Вов­ка со Слав­кой счи­тались у де­вочек нас­то­ящи­ми друзь­ями, лет пять бы­ли вмес­те, на каж­дой сме­не в од­ном от­ря­де. Как толь­ко об­на­ружи­лось это не­дора­зуме­ние — из­верг-во­жатый — все впя­тером соб­ра­лись в бли­жай­шей бе­сед­ке и об­су­дили си­ту­ацию.

Слав­ка ска­зал:

— Да­вай­те ему пур­ге­на в ком­пот под­сыплем!

Сна­чала хи­хик­ну­ла Ми­ла, ко­торая не­ведо­мо как ока­залась в их ком­па­нии, а по­том за­хохо­тали и все ос­таль­ные. Пур­ген поль­зо­вал­ся в пи­онер­ском ла­гере осо­бой по­пуляр­ностью, был не­заме­нимым ору­ди­ем мес­ти. Чуть кто ко­му на­солит (или в пря­мом смыс­ле — на­сып­лет со­ли в чай, нап­ри­мер) — не из­бе­жать ему пыт­ки пур­ге­ном. Смеш­но и бе­зобид­но.

— Пред­став­ляю, как Же­лезя­ка бу­дет в туб­зик бе­гать, рас­те­ря­ет всю свою же­лез­ную во­лю…

— Ка­кая у не­го же­лез­ная во­ля? Фи! Мо­лодец про­тив овец! Так ба­буш­ка моя го­ворит, — скри­вилась Ми­ла, под­ми­гивая Слав­ке.

Во­ва си­дел на пе­риль­цах бе­сед­ки и, бол­тая но­гами, ра­зум­но пред­ло­жил:

— А да­вай­те не бу­дем лезть на ро­жон и по­нача­лу прис­мотрим­ся.

— А по­том? А ес­ли он бу­дет всю сме­ну так? — спро­сила Све­та.

Она смот­ре­ла на не­го, не ми­гая, он пог­ля­дел на нее серь­ез­но и воп­ро­ситель­но, как буд­то хо­тел что-то еще ска­зать, но вы­нуж­ден ска­зать сов­сем не то.

— А по­том — ус­тро­им ему са­ми же­лез­ное ба­леро!

Ре­бята за­гал­де­ли все сра­зу.

— Ну что ты ему сде­ла­ешь?

— Он же гад! Он бу­дет наз­ло нас пас­ти!

Во­ва по­дож­дал, по­ка сно­ва нас­ту­пила ти­шина, а по­том ска­зал — как от­ре­зал:

— По­жалу­ем­ся на­чаль­ни­ку ла­геря!

— А и прав­да, Же­лезя­ка не име­ет пра­ва так из­де­вать­ся над деть­ми!

На том и по­реши­ли.

Да, Вов­ка, не­сом­ненно, был глав­ным, был во­жаком в их ма­лень­кой стае. Уже не раз бы­ло до­каза­но, что луч­ше слу­шать и де­лать так, как он го­ворит. Ког­да год на­зад в от­ря­де об­на­ружил­ся шпи­он-до­нос­чик, Вов­ка при­думал ра­зыг­рать спек­такль. Пос­ле от­боя в каж­дой из трех па­лат бы­ло под боль­шим сек­ре­том пред­ло­жено раз­жечь кос­тер и печь в нем кар­тошку. 

В наз­на­чен­ное вре­мя до­нос­чик шел к до­мику во­жатых, за уг­лом ко­торо­го его уже под­жи­дали Сла­ва и Вов­ка. Ох, и дос­та­лось пре­дате­лю!..